KINESTETIKA

art

С опытом к художнику приходит умение выражаться просто.

Проект Андрея Щукина «Кинестетика» — это шаг в сторону аскетичного высказывания. Отказ от цвета в пользу фактуры. Лаконичность и суровость. Взгляд, обращенный в темноту объекта, как если бы человек познавал природу вещей с закрытыми глазами – посредством только мышечного чувства, ничего не зная о назначении предметов, исследуя их на ощупь.

Автор обнаруживает тревожную двойственность вещей. Живое почти неотличимо от мертвого, жесткое оказывается легко уязвимым, а мягкое скрывает в себе затаенную угрозу.

Все обманчиво. Старые боксерские перчатки, сложенные вместе, вдруг обретают трогательную телесность и становятся похожими на людей в ватниках, которые пытаются друг о друга согреться. Но есть в этом антропоморфизме и другой посыл: застарелая, до боли знакомая тоска о крепком кулаке, без которого нет цели в жизни.

Или вот – тюк из засаленных подушек, с каким-то странным ожесточением скрученный веревкой. Казалось бы, тлен и безнадежность. Однако в этом образе больше напряжения и силы, чем в боксерских перчатках. Словно перед нами борец сумо в стойке, готовый к бою.

Иногда сопротивление выглядит как бессилие. Особенно когда произвол маскируется под закон.

Кепка, прибитая гвоздем – метонимия насильственной смерти: стенка, дыра в затылке, конец. Нет человека – ни имени, ни памяти. Только кепка – без особых примет, серая, фабричная, каких тысячи.

Тысячи обыденных судеб, неразличимых в своей гибели, одинаковых, как сельди, вмороженные в лед. Ледяной куб мертвой рыбы – идеальная геометрическая форма, но это только кажущийся порядок: если не контролировать температурный режим, все оплывает, разваливается, превращается в хаос. Не такова ли суть любой ригидной системы, которая сохраняет видимость гармонии только в условиях жесткого контроля?

Автор избегает прямого социального высказывания, он идет другим путем – через троп и символ – но именно этот путь зачастую оказывается наиболее коротким.

Пара ботинок в ящике, развернутых к зрителю подошвами – и воображение тотчас дорисовывает покойника в казенном гробу. Голые доски, безвестная кончина. Здесь, как и в случае с кепкой, образ человека заменен деталью его одежды.

Мотив бездушного порядка, репрессивного контроля над жизнью передан столь же скупыми приемами. Строго ограниченное пространство (тесные ящики, прямые углы, минимум света и перспективы), твердые материалы ( дерево, лед, металл), одинаковые элементы, болванки, штампованные детали. С особой наглядностью это отражено в работе «Власть». Весь кадр занимает набор стальных клейм, повернутых к зрителю тыльной стороной – и лишь один ряд выставлен буквами наружу, как императив произвола.

Но мы-то помним, что все обманчиво. Часто зло только притворяется сильным, а добро только кажется слабым – и это внушает оптимизм.

Ирина Батакова, 2014 г.